ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Даже в миг грозившей ей смертельной опасности Вараздухт заметила смятение, царившее кругом. Часто посещая эту семью, Вараздухт знала о близости, существовавшей между Арсеном и Хоришей. Когда взгляд ее пал на Арссна, стоявшсто рядом с армянским воином, на полные слез глаза Фраваши, Хороши и Диштрии, она преисполнилась таким острым желанием помочь им, что забыла об опасности, грозившей ей самой.

Хмуро и неодобрительно поглядывал на всех воин, опустив руку с плетью.

— Ну, в путь! — произнес Арсен.

Он подошел к Фраааши, склонился к ее руке. Фраваши горячо обняла его. Арсен повернулся к Хорише, поцеловал ее в лоб, который она подставила ему в каком-то оцепенении, простился и с остальными. Распахнулись ворота, схакун взвился под Арсеном

Приближался рассвет. Восток начал алеть. Глухо плакала Диштрия. Хоркша и Фраваши еле сдерживали слезы.

— Да будут оплотом тебе Амеша Спента, благие блюстители! Путь добрый! — повторяла Фраваши.

В застланных слезами глазах Хоришн мелькали Арсен, его скакун... Долго смотрела она, пока холм не закрыл маячившие в полумраке очертания всадников. Теп чая рука Вараздухт коснулась ее плеча.

— Зайдем в покои, — шепнула Вараздухт и слегка потянула помертвевшую Хоришу за руку. Уединившись с ней, Вараздухт как бы забыла об угрожавшей ей опасности. Она обняла Хоришу, прижала ее голову к своей груди. Вараздухт испытывала невольную зависть к этой глубокой, самоотверженной любви, и счастье и горе которой были так велики. Чувство умиления охватило Вараздухт, она и сама жаждала глубокой и чистой любви. Мысли ее унеслись к Сюпийским горам, к обители «будущего царя армянского». У нее было теплое чувство к Арсену и Хорише, ко всем людям на земле, она готова была пожертвовать жизнью, чтоб помочь всем страдающим от любви. В этот момент Вараздухт была кротка и незлобива, как ягненок...

«Лишь бы спасся он!..» — молила она в душе.

Но как может спастись он, если находится в смертельной опасности та, которая должна была его спасти?! Она едва успела выскользнуть через черный ход, когда люди Михрнерсэ пришли за нею в дом Варазвагана. «Что ожидает его, если он будет схвачен и, закованный, приведен к Азкерту?» — думала Вараздухт. Кровь застыла у нее в жилах. Закрыв глаза, она постаралась представить себе тот счастливый день, когда Васак победит всех своих врагов и в блеске царственного величия будет объезжать Армянскую страну... Но кем будет тогда она, Вараздухт? Ей не кадо ничего, пусть она будет его служанкой, последним человеком в его дворце, пусть даже убьют ее — лишь бы спасся он!.

Близился рассвет. Запел жрец, призывая обитателей дворца идти поклониться солнцу.

Все высыпали во двор. Разбудили и спавшего на берегу речки Вахтанга. Он встал злой и недовольный, еще не протрезвившийся. Все собрались на берегу речушки приветствовать восходящее солнце. Впереди, обратив к востоку смуглое лицо с длинной бородой, стоял жрец в белых одеждах.

Листья, уже начинавшие желтеть, падали от малейшего дуновения ветерка. Берега речушки были еще в зелени. Восток раскрывался, точно ворота. Горловым голосом жрец запел «Песнь восхода», напоминавшую перезвон бубенцов каравана. К жрецу присоединились его молодые спутники. Внезапно тусклый, рассеянный свет на полях сменился сияющей улыбкой: взошло солнце. И, следуя примеру жреца, все преклонили колена.

После молитвы Вахтанг пригласил жрецов к завтраку. Виночерпий разлил красное вино, и оно всех оживило, смыв также и ржавчину с настроения Вахтанга. Быстро оглядев сидевших за столом, он спросил:

— А где армянин?..

— Уехал, — грустно ответила Фраваши.

Вахтанг что-то раздраженно буркнул и снова спросил:

— А где же Хориша?

— У себя.

— Позовите ее! — распорядился Вахтанг.

Хориша пришла вместе с Вараздухт. Она была бледна и грустна. Вахтанг исподлобья взглянул на Вараздухт и обратился к Хорише:

— Куда уехал возлюбленный твой?

— В лагерь, князь. Вахтанг нахмурился:

— Нет, не в лагерь, а в Армению! Уехал, чтоб вернуться с войском и погубить Персию!.. Скажи — ты дочь Персии или дочь Армении?..

— Персии, князь...

— А-а!.. Ну так знай, что он жаждет погубить твою Персию! Зто утро, эти деревья, эта речка, это сладкое журчание, священный огонь, солнце, небеса — это все Персия... Ты только произнеси это слово: «Персия»!..

Жрец осушил чашу с вином и, отставляя ее, сказал:

— Велик на небе Агурамазда, велика на земле — Персия!

— Вечная истина! — подтвердил Вахтанг.

— И два блаженства на земле, — продолжал жрец — Одно блаженство — жить! Другое блаженство — властвовать над миром!

— Истинно! — возликовал Вахтанг. — Персия — властитель мира; и арчйцы — самый лучший, избранный из народов! Остальные народы хороши, если подчиняются Персии. Виночерпии, вина! Музыканты, идите сюда все!..

Виночерпий налил вина всем из кувшина с высоким горлышком.

— Изволь пожаловать, дочь армян! — Любезным жестом Вахтанг пригласил к столу Вараздухт, отошедшую было в сторону.

Музыканты начали играть. Простая и нежная мелодия, улыбающееся раззолоченным деревьям солнце, виноградник на другом берегу речки несли радость взору. Грустны были лишь Фраваши с Хоришей и Диштрией. Они молчали. Напряженное состояние переживала Вараздухт, колебавшаяся между страхом смерти и надеждой.

Неожиданно резким движением Вахтанг обернулся к Хорише:

— Из гордого народа происходит твой возлюбленный, гордого духом!.. Не его хочу я убить — гордый дух хочу я убить в нем!..

Молчание, последовавшее за этими словами, нарушалось лишь слившимся в одну мелодию шумом речушки, деревьев и птиц.

Вараздухт следила за беседой, не упуская ни слова. Для нее была неожиданностью весть о предполагаемом побеге армянской конницы.

Солнце было уже довольно высоко, когда сотрапезники встали из-за стола.

Вахтанг ушел к себе, жрецы и музыканты разошлись. Хориша с Вараздухт прошли в виноградник на другом берегу речки.

— Князь Арсен уехал? — спросила Вараздухт, сочувственно

глядя на Хоришу.

— Уехал... — печально подтвердила Хориша.

— Если удастся... если не узнают...

— Армянская конница хочет бежать?..

— А не узнают?

— Нет. Один лишь князь Вахтанг подозревает об этом...

—— А вдруг он сообщит? — высказала опасение Вараздухт.

— Не знаю... Может случиться...

Вараздухт задумалась. Она нашла временное пристанище в доме Вахтанга, но знала, что ей грозит смертельная опасность. В ее душе вспыхнуло страстное желание сохранить жизнь. Спастись самой, спасти и его, помочь ему вознестись и вновь зажечь его любовь, которая начинала остывать в сердце марзпана, поглощенного государственными заботами. Но пока нет смысла думать о любви, о счастье Нужно спасать две жизни. Уныние охватило Вараздухт, она умолкла.

Хориша, которая еще не успокоилась после разлуки с Арсеном, не глядела на Вараздухт, но, случайно обернувшись в сторону гостьи и заметив глубокую тоску на ее лице, почувствовала сострадание к ней и встрепенулась:

— А твое дело, Вараздухт? Идем попросим матушку поторопиться, пока за тобой не пришли люди азарапета. Пусть она пойдет к Михрнерсэ...

Они вернулись в дом. Но Фраваши решила переждать:

— Нет, пусть стемнеет. Сейчас еще опасно... Вараздухт не надо показываться… А слугам я прикажу молчать, если кто-либо явится и будет спрашивать о ней...

Через унылую равнину направлялась в Византию группа всадников. Впереди ехали вельможи, за ними следовали телохранители и слуги — всего человек двадцать-двадцать пять. В числе вельмож были Вааи Аматуни, Меружап Арцрупн и Амаяк Мамнконян. В пути к ним присоединился также направлявшийся в Византию сановник кесаря сириец Елфариос — невзрачный человек с вьющейся бородкой и морщинистым лицом. Вторым попутчиком был крепко сложенный, синеглазый и краснолицый стратилат Византии — Анатолий. С его широкого лица не сходило выражение недовольства: видно было, что он не пугает особой прилсни к армянским нахарарам. Елфариос, наоборот, держался очень приветливо, хотя глаза его не теряли холодного и настороженного выражения, даже когда он смеялся и шутил. Затаенная ненависть к армянам чувствовалась в этом человеке, хотя он и старался скрыть ее. Видно было, что и армяне не очень роди своим попутчикам, с которыми свело их стечение обстоятельств.

Положение в Византии сложилось неблагоприятное — ожидалось нашествие гуннов. Одновременно косились слухи, что император Феодосии занемог.

Попутчики присоединились к армянским послам у Даранаги и с тех пор не расставались с ними. Это казалось слегка подозрительным Баану Аматуни: они сами двигались далеко не с походной быстротой, тогда как Анатолий с Елфариосом могли бы, сменяя коней на стоянках императорской дороги, достигнуть Византии гораздо раньше их.

Анатолий редко разжимал уста, но и то, что сн говорил, дышало неприязнью.

— Не понимаю, что может сделать косарь для вас, имея против себя Азкерта?.. — заявил он как-то, уже недалеко от Византии.

— Кесарь может помочь нам обуздать Азкерта, который является врагом не только Армении, по и Византии, — отозвался Ваан Аматуни.

— Но Азкерт — Друг нам, насколько мне известно. У нас с ним заключен союз. Помогать вам — значит, разорвать союз с ним.

Мыслимо ли это?

— Так, говоришь, «немыслимо», князь? — с горечью повысил голос Ваан Аматуни. — Но ведь кесарь может убедить Азкерта оставить в покое христиан-едивоверцев греков, дать ему понять, что армяне могут перейти на сторону Византии.

— На сторону Византии армяне перейдут и без тою. Но каковы силы армян? У армян сил нет, — с грубой и оскорбительной прямотой отрезал Анатолий.

Сепух Меружан с усмешкой взглянул на Анатолия:

— А не соблаговолит ли князь объяснить мне: почему же августейший кесарь пошел на такие уступки во время заключения последнего союза с Азкертом?..

Анатолий побагровел от ярости:

— Какие уступки?

— Известные тебе уступки, которые являются прекрасным доказательством того, что есть сильнейший над сильным.. Вспомни города в Междуречье ведь уступили вы их Азкерт!..

— Это только из-за Атиллы. На Византию идет Атилла!.. — принужден был объяснить Анатолий.

Но сепух Меружан не удовлетворился этим объяснением.

— Что из того А разве Азкерт не ожидает нашествия кушанов?.. Эх, разума нет у этого Азкерта: оч стремится уничтожить народ, который мог бы ему помочь!

— Народ, который мог бы ему помочь?.. Гм...

— Вот именно! — пренебрежительно бросил Меружан, хлестнул коня и проскакал вперед, не желая продолжать беседу с высокомерным византийцем. Вспыльчивого сепуха уже начинало выводить из себя это высокомерие, спорое он почувствовал, едва послы ступили ногой на землю Византии. Пренебрежение они чувствовали всюду, где сталкивались с треками, а песпедние слова Анатолия задели Меружана до глубины души.

— Молодому сенуху не хватает выдержки, необходимо?.. послу! — усмехнулся Анатолий.

— Успеет он приобрести выдержку, время у него есть! — отразил удар Ваан Аматуни. — Не успел еще он испортиться... Да и сейчас он направлен к кесарю не в качестве посла, а как знаток по военным вопросам — чтобы дать объяснения о вооруженных силах страны Армянской, вместе с сепухом Амаяком, хорошо разбирающимся в военном снаряжении.

— Значит, у вас имеются и военпье силы и снаряжение? — с насмешкой переспросил Анатолий.

— Жало есть и у пчелы, князь.

— Ого... — усмехнулся византиец.

Он умолк было, но потом заюворил снова.

— Разумно поступил соплеменник раш, князь Васак Мамиконян, отказавшись иметь пело с вами. Да и вообще разумно было бы не иметь дела с вами! — с пренебрежением кинул он.

Насмешливый тон Анатолия становился уже прямо оскорбительным. Ваан Аматуни умолк. Он не глядел в сторону Анатолия. Когда его скакун поравнялся со скакуном Меружана, старик азарапет с горечью вздохнул:

— Куда нас посылают, боже милосшвый, куда?!

— Но почему ты согласился, азарапет?.. — хмуро спросил Меружан.

— Почему согласился?.. Да потому, что нужно было поддержать единение между нашими нахарарами, нужно было собрать все силы, не дать нашим отчаяться и рассеяться, нужно было, чтобы они сплотились хотя бы в надежде на помощь греков. Почему согласился?!..

Надвигался мрак. Подул холодный, сырой ветер. Начал накрапывать дождь. Путники накинули на плечи плащи, замолкли, прислушиваясь к хлюпанью грязи под копытами коней. Ваан Аматуни опустил капюшон, с тоской думая о теплом ночлеге. Старому азарапету тяжело давался долгий путь, но наглость и грубые насмешки византийца действовали на него сильнее, чем все дорожные тяготы.

«Куда послали нас, куда мы едем?! Как можно возлагать какие-нибудь надежды на армянских нахараров, пригревшихся на службе у коварной Византии?..» — с горечью размышлял опальный азарапет армян. Сам он сильно сомневался в том, чтоб нахарары армянских уделов, отторгнутых Византией при разделе Аршакидской Армении, чем-либо могли помочь своим соотечественникам в их борьбе с персами; сомневался даже в том, что они пожелают ходатайствовать за них перед императором...

Старый полководец, не раз громивший на полях своего родового удела шайки горцев, прорывавшихся через сторожевые заслоны на северной окраине Армении, ехал ныне послом в Византию— вымаливать помощь у спесивыч и двуличных греков... «Осмеяние привезем мы на родину, а не военную помощь... И поделом мне, поделом! Почему я не разубедил пылкого Нершапуха, который верит в помощь Византии?.. Вот вам Византия, вот вам ее наглый полководец!»

Холод все усиливался. Но дрожавший от стужи старый азарапет не стал больше кутаться в свой плащ: все равно не согреть одряхлевшего, иссеченного ранами тела, как не согреть старого сердца, раненного бессердечными словами чужеземца!

Супруга Гадишо Хорхоруни почтительно и радушно приняла в своем замке Старшую госпожу с ее спутницами, направлявшимися в Тарон. Столица Хорхоруника, расположенная на побережье Бзьунийи ого моря, в ознаменование прибытия гостей приняла праздничный вид.

Княгиня Ашхен Хорхоруни обратилась к гостям с просьбой провести с нею первые осенние месяцы. Cупруга Спарапета решила поскорее добраться домой, чтоб сделать запасы на зиму, поскольку в Огакане ожидалось большое скопление народа. Но у княгини Ашхен был особый довод:

— Давайте повенчаем моего Артака с ориорд Анаит, тогда не стану вас удерживать.

Госпожу Дестрнк не сразу удалось уговорить:

— Намерение у тебя доброе, госпожа Ашхен. Но ведь война... Время ли сейчас?

— Война войной!.. — настаивала княгиня Ашхен. — Справим свадьбу, пусть молодые порадуются.

— Но не сегодня-завтра князя Артака призовут на войну, госпожа Ашхен! — пробовала возражать супруга Спарапета.

— Так пусть не останется у него тоски на сердце перед выступлением! — настаивала на своем госпожа Ашхен.

— И отца Анаит нет здесь. Как же можно без него? Да он нас всех на шампуры нанижет! — вмешалась княгиня Шушаник.

— Отца вызовем! — нашлась и тут госпожа Ашхен. — Ведь он в Ахтамаре, рукой подать.

И госпожа Ашхен поведала о последнем чудачестве отца Анаит: считая свой воинский долг выполненным, Гедеон заявил, что теперь он намерен поступить в монастырь и показать всем, как нужно поддерживать святую веру. Всем были известны странности сепуха Гедеона, поэтому рассказ госпожи Ашхен вместо сочувствия вызвал общий смех.

Матримониальные планы княгини Ашхен встретили одобрение и у матери Гадишо. С легкой улыбкой на круглом, как луна, лице она заявила:

— Да, да, обвенчайте их! Узнав об этом, и сам Гадишо, возможно, приедет домой!

Госпожа Ашхен принялась за приготовления к свадьбе с таким увлечением, что сумела поднять настроение гостей.

Госпожу Дестрик эти приготопления не радовали. Зная отношения Гадишо и Артака Рштуни, она всячески старалась оттянуть свадьбу. Но княгиня Шушаник привела матери другой довод:

— Пусто между нашими семьями будет единение: жены нахараров должны держать нашу сторону и не допустят измены мужей. Кто знает, ведь все бывает на свете...

— Спарапет на войну собирается. Не подобает сейчас свадьбы праздновать, Шушаник! — возражала госпожа Дестрик.

— Поздно возражать сейчас, мать.

— Не знаю, дочь моя. Пусть тогда Мать-госпожа даст разрешение...

Обратились к Старшей госпоже, и она спокойно сказала:

— Жизнь требует своего, дети мои. Если разразится война, неужели не должна наступить весна, не должна родить земля? Обвенчайте их, ко благу это.

Госпожа Ашхен спешно разослала приглашения семьям нахараров Арцруника, Могка, Рштуника — пожаловать на свадьбу Артака и Анаит. Особое посольство было направлено в Ахтамар за Гедеоном, а также к матери Артака в Могк.

— А уж уломать Гедеона я берусь сама! — заверила госпожа Ашхен.

Все приглашенные изъявили согласие прибыть: среди приморских нахараров супруга Гадишо пользовалась доброй славой за свой приветливый и веселый нрав. В Хорхоруник прибыли все, за исключением нахарара Рштуни, который не стал утруждать себя даже ответом на приглашение.

— Хорош! — покачав головой, заметила госпожа Ашхен. — А все-таки я заставлю приехать и его!

Сам Артак и не подозревал об этих приготовлениях. Он поехал в Тарон по заданию Спарапета и ждал лишь вести о дне отьезда Старшей госпожи и княгини Дестрик, чтоб проводить их в Огакан.

Когда гости съехались, госпожа Ашхен вторично послала гонца к Артаку Рштуни с просьбой пожаловать вместе с супругой на свадебное торжество.

Трогательна была встреча с матерью Артака Мокац — приветливой женщиной с добрым лицом, похожим на сморщенное яблоко, и с постоянно улыбающимися тонкими губами.

— Где же сынок мой?.. — спросила она, войдя в зал.

— В Тарон уехал княгиня. За ним послали гонца, чтоб соизволил пожаловать!

— А домой не должен он заехать? — огорчилась старушка. — Нужно бы повидаться перед войной.

— Не о войне идет речь, госпожа, — на свадьбу приглашаем мы князя Артака — засмеялась госпожа Ашхен.

Мать Артака была ошеломлена, когда супруга Гадишо сообщила о своем неожиданном плане.

— Княгиня Хорхоруни... У нахарара Мокского есть свой дом, есть родители!.. — мягко укорила она госпожу Ашхен.

— Сейчас дом нахарара Мокского — здесь, а родительница его — я! — смеясь, возразила госпожа Ашхен. — Мою Олимпию бери себе, а Артака беру я! Не согласна, княгиня?

Все рассмеялись.

— Ну конечно, Олимпия для меня — что родное дитя, но... Неужели дом нахараров Мокских должен был навязать свои хлопоты владетелям Хорхоруника?! Пощади мою честь, княгиня...

— Ив дом нахараров Могка явимся мы, госпожа, не беспокойся! Явимся все — от мала до велика! —добродушно убеждала ее госпожа Ашхен.

— А кто же нареченная? Можно мне узнать хотя бы это? — несколько обиженно спрашивала княгиня Могка.

— Она дочь сепуха Гедеона Рштуни. Сейчас она на берегу моря с Олимпией.

Мать Артака расстроилась: как, ее сын, кахарар, берет в жены дочь простого сепуха?! Она сочла неудобным сказать что-либо в присутствии Старшей госпожи рода Мамиконянов, тем более что нужно было дождаться приезда Артака для выяснения всех подробностей. Однако она не смогла скрыть своей обиды.

— Но все-таки более подобало бы, чтобы свадьба нахарара Мокского происходила в его родном доме! — сказала она. Старшая госпожа махнула рукой:

— Дом домом остается, княгиня! На родине ты везде дома. Твоему Артаку счастье улыбнулось под этой кровлей. А со счастьем не спорят, дочь моя!..

— Раз велит Старшая госпожа, мы обязаны повиноваться! — спокойно, примиренно произнесла супруга Нершапуха Арцруни. — Не прекословь, соглашайся!

— Да будет по слову твоему! — склонив голову перед Старшей госпожой, сказала мать Артака.

Готовясь к свадьбе, супруга Гадишо поставила на ноги весь замок: главный повар отправился на пастбища отбирать откормленных бычков и баранов; хранитель погребов распечатал карасы с выдержанным вином; из села были вызваны замковые гусаны.

К вечеру того же дня госпожа Ашхен повела гостей на морской берег. Изъявила желание пойти к морю и Старшая госпожа. На береговой гальке разостлали ковры, набросали подушек и уселись, — всего на шаг от линии прибоя. Дети бегали по берегу под наблюдением служанок и, набрав полные горсти обкатанных водой камешков, метали их в набегавшие на берег волны. Некоторые кормили хлебом чаек, которые с визгом отнимали добычу друг у друга.

— Вот и твоя будущая невестка, княгиня! — сказала вдруг супруга Гадишо. Анаит приближалась к ним, сопровождаемая Астхик, Олимпией и дочерью Нершапуха Арцруни — Шамунэ. Они шли, взявшись за руки, в венках из осенних цветов. Анаит все еще выглядела немного бледной. Когда девушки подошли ближе, супруга Гадишо шепнула на ухо матери Артака:

— Угадай, которая…

Мать Артака внимательно оглядела девушек и остановилась на Анаит. В умных глазах девушки еще лежала печать недавно пережитой болезни.

— Почему она так бледна? — спросила шепотом княгиня Мокац.

— Была ранена в битве при Ангхе... Подвижница она...

— Подвижница?.. Да за нее душу бы отдать! — умилилась княгиня. Осенив себя крестом, она встала с места, подошла к Анаит и поцеловала ее в глаза. Затем, отирая слезы, взяла Анаит за руку и усадила рядом с собой. Остальные девушки смущенно остановились в стороне.

— А вы почему стоите? — обратилась к ним госпожа Ашхен. — Идите садитесь рядом с Анаит!

Девушки застенчиво подошли и сели.

Мягкий и теплый осенний вечер тихо угасал над морем. Кое-где беспокойная волна еще всплескивала серебряным крылом, спеша поскорее добраться до берега.

— Пусть выведут из пристани «Шамирам», — приказала госпожа Ашхен.

— Да, да, да!.. — радостно кричали дети, хлопая в ладоши.

— Из-за холма, позади которого лежал залив, выскользнул убранный коврами корабль. Описав полукруг, он повернулся носом к берегу, где сидели княгини, и остановился прямо против них. Кудрявый смуглый моряк спрыгнул на берег и, склонившись перед княгиней Ашхен, пригласил подняться на борт. Спустили сходни, и ловкие моряки, поддерживая гостей под руку, помогли им подняться на корабль. На палубе был раскинут ковер, ышитые подушки служили сидениями. На носу находилось изображение женской головы с косами. Это и была «Шамирам».

Гости расположились на корме. Позади них стал кормчий — крепкий моряк с обнаженной грудью и густыми усами; на носу расселись мускулистые, загорелые молодые "ребцы. Между ними и гостями устроились гусаны.

Кормчий перекрестился и обратился к гостям:

— Да минет вас беда на море, госпожи!

— Бог в помощь! — отозвались те и тоже перекрестились.

— Ну, благослови, господь! Налега-а-й!.. — скомандовал кормчий гребцам.

Корабль дрогнул, качнулся и выскользнул на морской простор.

Волны шумели вокруг «Шамирам», летевшей в голубую даль. Дети с развевающимися на выбритых головках хохолками столпились вокруг Старшей госпожи.

— Расскажи нам что-нибудь, Мать-госпожа! — упрашивали они, обнимая ее.

— Что же мне рассказать вам, птенчики мои?.. Перезабыла я все.

— Нет, нет, не забыла!.. Расскажи! — не отставали малыши. Старшая госпожа сдалась:

— Ну вот... взгляните на это синее море: это ведь сестричка пятерых братьев, А кто же эти пять братьев? Вон, видите? — показала она на берега Тарона:— Вот это — Мамгун. Рядом с ним — Рштун. Вон тот, что немного отодвинулся назад, — Могк. Рядом с ним... — тут Старшая госпожа остановилась, произнесла «кш» и ладонью стряхнула с платья залетевшие водяные брызги:

— Кш, не брызгай на меня, море! Дети залились веселым смехом:

— Кш, кш, море!

— Да, вот так!.. — продолжала Старшая госпожа. — А рядом с Могком, ближе к нам, — Арцрун. А там, где мы сидели, — там Хорхор. Что же делает море, сестрица пятерых братьев? Оно выбрало место как раз посредине пятерых своих братьев — всех ласкает, всех уговаривает: «Смотрите не ссорьтесь!..»

— И хорошо делает: нельзя братьям ссориться! — подхватили дети.

— Так... Значит, потому и находится море посредине пятерых братьев — и этого приласкает и того приголубит, чтоб дружно они жили. И говорит братьям сестрица-море: «А если вы очень хотите воевать — то воюйте с Немрутом, который вон как нахмурился — сердится на вас!..»

— Вот та гора, Мать-госпожа? — заинтересовались дети.

— Ну да. Наш Гайк-прародитель сразился с Немрутом-Бэлом и победил его. Но, умирая, Немрут-Бэл сказал: «Я умру, но дух мой останется жить в этой горе, чтоб помнили вы меня, глядя на эту гору...» Эта гора и есть Немрут. Видите, как он нахмурился, как косо и злобно глядит на нас?

— Это он там? — переспросили дети, опасливо поглядывая на гору Немрут

— Он самый — дух Немрут-Бэла. И пока он там, не переведутся враги у армян... Поняли, птенчики мои?

Незаметно подобравшись поближе, хотя и сохраняя почтительное расстояние, слуги и служанки тоже слушали рассказ матери Спарапета, стараясь не упустить ни слова.

— Эх, Мать-госпожа, — вздохнула жена Нершапуха Арцруни, — когда же переведутся враги у народа армянского?!

— Когда ветры, песчинка за песчинкой, развеют всю гору Немрута! — объяснила та.

— И до тех пор все воевать придется нам, Старшая госпожа? — с горечью спросила жена Гадишо, — Не выдержим ведь, пропадем!

— А вы думаете — легко душу сохранить? — печально проговорила Старшая госпожа. — Думаете, у Вардана моего есть покой, есть отдых? Ослепнуть мне!.. Всегда в боях, всегда в походах,. Э-э, да будет свята воля народа!..

— Чего же хотят от нас враги наши, Старшая госпожа? — задала вопрос мать Артака.

— Душу хотят отнять у нас.. А что мы — без души?..

Дети, не понявшие ни слова из этой беседы, вновь принялись упрашивать Старшую госпожу рассказать им еще что-нибудь. Один из малышей показал пальцем на нос корабля:

— А это что за женщина там, Мать-госпожа?

— Это Шамирам, птенчик мой: она уронила свои бусы в море, хочет их отыскать...

— А кто эта Шамирам, Мать госпожа? Какие это бусы? — встрепенулись дети. — Расскажи нам, Мать-госпожа!

— Рассказы об этом — на дне моря, птенчики мои. Прислушайтесь-ка — море рассказывает...

Перегнувшись за борт корабля, дети начали прислушиваться.

— Не хочет рассказать, Мать-госпожа! — пожаловались они.

— У Шамирам на шее было ожерелье из заколдованных бус, и оно помогало ей побеждать храбрых юношей-воинов, — начала Старшая госпожа. — И вот добрый старец Алкун похитил ожерелье, когда Шамирам купалась, и, держа его в руке, побежал к морю. Шамчрам сплела пращу из своих кос, метнула камень ему вслед, но не попала в Алкуна. Алкун бросил заколдованные бусы в море и спас храбрых юношей от колдовства Шамирам...

— Вот сейчас гусаны расскажут нам обо всем этом, — вмешалась супруга Гадишо и повернулась к гусанам, уже приготовившим свои инструменты.

Анаит, которая до этого задумчиво полулежала на подушках, встала и принялась смотреть вдаль.

— Кого ты высматриваешь там, Анаит? — лукаво спросила супруга Гадишо

— Хочу разглядеть край моря, госпожа Ашхен, — простодушно объяснила Анаит.

Вслед за нею поднялась и дочь Гадишо Олимпия, сероглазая красавица с рыжеватыми кудрями, рассыпавшимися по плечам. Две прелестные девушки, обнявшись и склонив головы друг к другу, смотрели вдаль, тихо о чем-то переговариваясь.

Кормчий, который сосредоточенно правил рулем, уже давно не сводил своего острого взгляда с юго-западного края горизонта Неожиданно раздалась его команда:

— Сто-ой!..

Гребцы замерли, подняв весла.

— В чем дело, Бартух? — спросила госпожа Ашхен.

— Корабль, княгиня! — объяснил кормчий.

Его голос выдавал тревогу. И действительно, одинокому кораблю с женщинами и детьми не столь уж безопасно было находиться в открытом море, вдали от города: охраны не взяли, не собираясь отдаляться от берега.

— Наш! — наконец, объявил кормчий и спокойно вернулся к кормилу.

Далекая точка все росла и росла. Наконец, корабль подплыл совсем близко. Велика была всеобщая радость, когда с него раздался голос Артака:

— Привет всем!..

— Привет князю Артаку! — послышалось в ответ.

— Князь Артак! Артак!.. — подняли крик дети, хлопая в ладоши.

Мать Артака вскочила с места, точно собиралась прямо по морю побежать к сыну.

— Не вставай, мать! — окликнул ее весело Артак. — На берегу встретимся, не убегу я!

Взгляд Артака искал и нашел Анаит. Oни глядели друг на друга как бы во сне, — таким сказочным казалось все в чакатных лучах солнца.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice